akabash (akabash) wrote,
akabash
akabash

Categories:
  • Music:

Всеобщая частная собственность

Привлекла внимание полемика smirnoff_v и sharper_вот здесь:

http://historian30h.livejournal.com/446257.html?thread=14741041#t14741041

В этой ветке – разногласия по поводу термина "всеобщая частная собственность" (об «эксплуатации» пропускаю, это вопрос производный), который Маркс однажды употребил в известных рукописях 1844 года. Одна точка зрения: этот термин имеет смысл, применим к хозяйственному строю СССР и говорит нечто важное, обычно упускаемое из виду, другая точка зрения: это выражение так же бессмысленно, как "сухая вода".

Разногласия эти, конечно, не от того, что кому-то что-то "надо изучить". Сам этот термин ни в опубликованных при жизни классиков работах, ни в советских учебниках и энциклопедиях не употреблялся, так что вопрос о его осмысленности и важности можно считать непрояснённым и дискуссионным.

Если мы предположим, что термин "всеобщая частная собственность" это абсурд типа "сухой воды", то возникает вопрос, как мог человек в здравом рассудке сказать такой абсурд, да еще и в процессе написания объемистой рукописи, в которой каждая фраза логически связана с общим ходом рассуждения. Если же это "абсурдное" предположение отбросим, то можно предположить, что имелось некое затруднение в терминологии, которое было обойдено посредством кажущегося парадокса. Очевидно (из текста), что для Маркса частная собственность в обычном понимании и "общественная собственность" были видами одного рода, он видел нечто принципиально важное и общее между ними, но не имел для этого общего специального термина, поэтому для общего родового признака употребил название одного из видов, добавив характеристику, противоречащую смыслу этого видового названия. Когда папуасы впервые увидели быка, привезенного Миклухо-Маклаем, они назвали его "свиньёй с клыками на голове" (других копытных, кроме свиньи, не знали и не имели для них видовых названий, как и общего родового). То есть видовой термин «свинья» был употреблён вместо отсутствующего родового «копытное животное». Примерно то же самое и с «частной собственностью».

Что общего у обычной частной собственности и всеобщей? Чтение ЭФР-1844 наводит на ответ: труд, его имманентные свойства. В этом нет сомнения, хотя, от себя добавлю, что, по моему разумению, в этой работе мысль Маркса еще в стадии становления, тумана хватает, есть утверждения, противоречащие друг другу. Но – труд.
Это уже более ясно изложено в «Критике готской программы». То есть, вернее было бы сказать, что эта самая ясность есть у того, кто усвоил тезис "труд - сущность частной собственности" (это буквальная цитата).
Принцип "по труду", эквивалентного обмена, основанный на том, что труд есть страдание, проклятье и требует адекватной компенсации – это одно свойство переходного периода, именуемого в привычных нам учебниках «первой фазой». Общественная собственность на средства производства как юридическое отношение, зависимое от человеческой воли – другое свойство. Какое из них главнее, принципиальнее, фундаментальнее? 
Если фундаментальнее принцип эквивалентного обмена, то выражение "всеобщая частная собственность" не является абсурдным. Оно указывает, хотя и не вполне удачно, на общий корень у двух ветвей, двух юридических форм, поскольку этот принцип осуществляется и при рыночных операциях частных собственников, и в условиях социализма советского типа. Неудачно, потому, что для этого корня был бы лучше свой особый термин, но с другой стороны, это выражение хорошо подчеркивает родственность этих форм (как и близких биологических видов).

Здесь мы сталкиваемся с некой трудностью. Если мы привычную нам общественную СНСП признаем лишь некой разновидностью частной собственности в широком смысле слова, смежным видом одного рода с обычной частной собственностью в узком смысле слова, то тогда
1) в чем её прогрессивность, почему это программное требование коммунистов?
2) какова же тогда истинно не-частная собственность, если то, к чему мы привыкли - это лишь разновидность частной?

У классиков внятного ответа нет, здесь они, как мне кажется, сами чувствовали себя в некотором тумане, если не в тупике. Ну, а о советских учебниках и энциклопедиях и говорить нечего. Была, правда, попытка Эвальда Ильенкова в его работе «Маркс и западный мир», но она не была опубликована при жизни философа, да и предложенное им решение не может считаться удовлетворительным.

В этом отношении любопытно взглянуть на то, какое развитие получила мысль о "всеобщей частной собственности" в дальнейших работах классиков. У Смирнова в полемике с Шарпером рядом цитаты из ЭФР-1844 и Критики Готской программы. Это совершенно верно: мысли, изложенные в «Критике…», являются продолжением мыслей из ЭФР-1844, переводом на более понятный язык, который ближе к практике, язык скорее юридический, чем абстрактно-философский. Забавно, однако, что в советские времена КГП входила в учебный минимум, каждый школьник знал о разнице между "двумя фазами", в то время как ЭФР-1844 были известны и популярны в узких кругах, да и то эта популярность была скорее неким недоразумением ("гуманистическая" фразеология пришлась по душе "детям двадцатого съезда", см. напр. в современной википедии humanistic Marxism). А ведь при жизни классиков КГП тоже долго оставалась неопубликованной, имела статус частного письма. (Не уверен, что популярной литературе Второго Интернационала идея двух фаз получила постоянную прописку, надо бы заглянуть в «Женщину и социализм»).

Что касается работ самих классиков, которые при их жизни были широко известны, то сам термин "всеобщая частная собственность" вроде бы нигде больше не встречается. Дело, конечно, не в словах, однако и сама мысль не очень-то прослеживается. Мне известно только одно место, где этот идейный мотив как-то проявился. Это слова Энгельса о «формальном средстве разрешения конфликта», см. главу Социализм в Анти-Дюринге.

http://www.esperanto.mv.ru/Marksismo/Antiduering/antid-3-02.html

(абзац начинается с «Но ни переход в руки акционерных обществ, ни превращение в государственную собственность…»

Нет сомнений, что это «формальное» (то есть не вполне реальное на самом деле и по смыслу совпадающее с ильенковским выражением «формально-юридическое») обобществление тождественно "всеобщей частной собственности" марксовых рукописей 1844 года. Разумеется, у читателя тут же возникает вопрос: а каково же иное, подлинное, а не только формально-юридическое обобществление? Понимание этого вопроса мы видим и у Маркса в 1844 году, но вот ответ... Там, где этот вопрос присутствует, хотя особо и не подчеркивается, классики отделываются туманными. общефилософскими формулами (как в указанном месте «Анти-Дюринга»), а ведь требуется именно "формально-юридическое", алгоритмичное для законодателей описание этого самого не только формально-юридического обобществления – и опирающееся на нечто независимое от человеческой воли, как это требует материалистическое понимание истории.

Впрочем, кое-что мы находим: такие формулировки, например, как "уничтожение разделения труда и самого труда" (Немецкая идеология). Это выражение впоследствии тоже было смягчено: в АД говорится уже об "уничтожении старого разделения труда", но опять-таки без пояснения, чем же новое будет отличаться от старого (хотя попытки были: политехническое образование, свободная смена деятельности, но всё это не решение вопроса...). В рукописях 1857 года, подготовительном варианте Капитала. известном как Грундриссе, промелькнуло: "главное - рост свободного времени". Это максимальное приближение к современному "автоматизация и роботизация", которое мы находим у классиков.

Если мы признаем "общественную собственность на средства производства",  каковая была в СССР, "всеобщей частной собственностью", то есть видом того же рода, что и обычная частная собственность, то возникает вопрос о прогрессивности «всеобщей» относительно «обычной». Насколько могу судить, обоснования этой прогрессивности именно в свете концепции всеобщей частной собственности в современной литературе нет, зато достаточно утверждений о том, что в СССР был-де капитализм или некий параллельный капитализму "этатизм" или "супер-этатизм", как у Александра Тарасова. Отсюда уже рукой подать до отрицания прогрессивности СССР и положительного значения советского опыта.
Как на мой взгляд, подчеркивание глубинного сходства советского хозяйственного строя с обычным капитализмом справедливо и ближе к истине, чем оптимистические заявления о "первой фазе" и умиление по поводу "отсутствия эксплуатации".  То, что Маркс назвал «родимыми пятнами», правильнее было бы назвать, скажем, позвоночником, судя по совершенно реальной тенденции к реставрации, подобной силе земного тяготения. Но и прогрессивность СССР видна невооруженным глазом и требует объяснения именно в свете концепции всеобщей частной собственности.
У меня такого объяснения нет (буду рад, если мне на него укажут), но думается, что сравнивая две юридические формы, надстроенные над фундаментом товарообмена по эквиваленту (= принципом «по труду») – обычную частную собственность на средства производства и общественную как вид того же рода, – мы можем увидеть не одинаковую степень адекватности этих двух надстроечных форм своему фундаменту. Вторая из них допускает в качестве капиталиста только общество в целом, но это должно восприниматься как нечто неадекватное, неорганичное. Возможность распоряжаться денежной суммой для покупки предметов потребления и невозможность использовать ее как капитал... сама жизнь (в лице красных директоров, например, но и не только) вопиет против этого. Если я на свои кровные купил автомобиль, то почему нельзя нанять шофера, который будет возить пассажиров, деньги отдавать мне, а от меня получать заработную плату в виде части этих денег? Ведь это по взаимному согласию! – и т.д. Возражения на такого рода рассуждения возможны (а пресечение такой практики желательно), но нельзя отрицать, что сам этот стихийно-буржуазный взгляд укоренён в толще жизни. Жизни, в которой эквивалентное возмещение за труд является принципом, ибо это естественно и справедливо, не так ли?

Другими словами, разница юридических форм не является безразличной для их общего базиса. ОСНСП, будучи видом ЧС в широком смысле слова, всё же уже если и не подрывает этот базис, то ставит для него некие ограничения. Разумеется, многие скажут, что эти ограничения скорее реакционны, что социализм есть воскрешение регламентации производства, характерной для докапиталистических обществ. Апологеты капитализма будут обвинять социализм как таковой, левые авторы определенного толка – неправильный советский социализм.

В рамках ЖЖ-шного поста достаточно ограничиться постановкой вопроса (о прогрессивности всеобщей частной собственности относительно обычной), но, во всяком случае, этот вопрос существует. Те авторы, которые любовно, в деталях описывают функционирование советской экономики, рассуждают о продаже МТС колхозам или замкнутом контуре безналичного расчета, как правило, переоценивают внутреннюю гармоничность своего предмета, не замечают его внутренних противоречий. Движение к пост-товарности требует в условиях ранне-индустриальных производительных сил постоянных уступок товарным отношениям и даже опоры на них. Поэтому социалистическое государство вынуждено постоянно лавировать, как лавирует корабль, идущий под парусами против ветра («не только вопреки, но отчасти и благодаря»). Такая ситуация, конечно, неблагоприятна для однозначной оценки действий руководства: трудно разобрать, где левацкий перегиб, где измена генеральному курсу, а где вынужденный, но необходимый маневр. (С другой стороны, там, где всё прозрачно и ясно, никакой оценки и не требуется). Так что авторы, которые начинают свой анализ с энергичного «но после прихода к власти предателя такого-то …» вызывают у меня читательскую тоску…

Невнимание к этому моменту (принципиальному сходству "всеобщей" и "обычной"), переоценка близости советского строя к грядущему коммунистическому обществу сыграли свою роль в подготовке того, что случилось. Практические выводы? В самой общей форме: здесь, мне кажется,  должны быть два направления мысли и практической деятельности. Во-первых, сознательное движение к тому, что называлось материально-технической базой, но взятой не в техническом, а в ее гуманитарном аспекте. Не просто крупная промышленность, а рост свободного времени  «на основе новейшей техники». И, во-вторых,  пока эта мат-тех-база не развернулась во всю мощь, формирование у граждан социалистического государства сознательности второго рода, связанной с особенностью переходного периода, а именно понимания неблаготворности стихийно-буржуазных движений ума и практических действий, неизбежно порождаемых жизнью в условиях всеобщей частной собственности. Нельзя сказать, что советская власть была так уж далека от правильного решения этих задач. Стихийно, на ощупь всё же делала своё полезное дело, хотя традиционный советский агитпроп и злоупотреблял фанфарами. Правильное понимание обсуждаемого выражения из рукописей молодого Маркса может сыграть положительную роль в будущем.

Tags: переходный период
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 99 comments